Мы сделали это. Новая постановка «Бориса Годунова» на сцене Большого театра увидела свет. Вернее, свет ее увидел. Момент, вне всякого сомнения, исторический. Уход Бориса Ельцина и посвящение первой премьеры его памяти (что очень правильно и совершенно справедливо, с моей точки зрения) только прибавляет событию этой самой «историчности», но никак не «делает» ее. Прав министр Швыдкой, называя «Бориса» «главной русской оперой». Ну, одной из — точно. Далее — записки участника и очевидца.
Умом Россию не понять — возможно, поэтому эта самая «главная опера» не существует в раз и навсегда определенном виде — главный дирижер Большого театра по этому поводу провел параллель между немецкой и русской философией: «Есть две системы логики. Есть система логическая, где одно вытекает из другого, она относится к западной цивилизации. Возьмите, например, философию Гегеля. А есть система интуитивных сопоставлений, более характерная для русской цивилизации. Возьмите, например, философские работы Флоренского – вы не найдете там длинных логических цепочек, вы там найдете интуитивные, ассоциативные ряды сопоставлений, многие из которых существую изолированно друг от друга. Так же и текст оперы «Борис Годунов». Существует несколько редакций, о каждой из которых нельзя сказать, окончательная ли она. У самого Мусоргского до конца жизни не было представления, как он это себе видит. Возможно, он сам допускал различные варианты существования этого текста».