У меня когда-то был очень хороший учитель английского языка. Его звали Сергей Лойко. Сейчас он, кажется, работает на The Los Angeles Times и вообще на всех, кто платит…
Он не раз бывал в Чечне, когда там было жарко, был в Ираке во время войны и ракетных ударов… Сделал оттуда кучу репортажей — и, в общем, по-моему, вполне счастлив.
Мы с ним, кажется, немного похожи — оба будто бы не доиграли в детстве в войну, кажется.. Другое дело, что я виртуально воюю в Карканде для собственного удовольствия, а он по работе ездит в горячие точки. И до сих пор жив, что меня, честно говоря, очень радует.
Потому что, положа руку на сердце, я считаю, что он занимается не своим делом. Думаю, его дело — преподавать детям в школе, что он и делал когда-то, и очень талантливо. Надеюсь, он когда-нибудь снова этим займется.
Не знаю, что бы он делал прямо сейчас, будь он педагогом… Но, во всяком случае, когда я у него учился, он меня познакомил с кучей всяких вещей, которые тогда, благодаря ему, мне казались само собой разумеющимся. А сегодня я понимаю, что он сформировал меня и моих одногруппников по английскому языку.
Звездные войны, Инспектор Гэджет, Юлисиз, Индиана Джонс, Саймон и Гарфанкел, Боб Дилан… Еще куча людей и героев, с которыми он нас познакомил, когда мы были в школе, и на знакомство с которыми у других из нас, кто не был знаком с Лойко, ушли годы…
Это я еще не все назвал. Для нас все это было как-то нормально, и только не так давно я понял, что тогда, в конце восьмидесятых, это все было полузапрещено, полуандеграунд…
Какие-то из этих вещей мне не близки. Какие-то я помню до сих пор. В частности, если б не Лойко, я бы, наверное, долго не был в курсе, кто такие Саймон и Гарфанкел, и не знал бы об их концерте в Центральном парке…
И, кстати, Лойко был первым, кто обратил наше внимание на смысл песни Yesterday. Не знаю, имел ли он на это право, но очень хорошо помню, как мальчики и девочки, затихнув, смотрели на него, сидящего в классе на парте в джинсах и с гитарой (девчонки, конечно, не могли быть не влюблены в него тогда, а мальчики видели мужчину, который знает больше них и впитывали), говорящего
«So, boys and girls, love is something that takes all the best and all the worst out of you so you should never treat love as a game anymore…»
На уроках он всегда с нами говорил только по-английски, и мы учились понимать. Сейчас я думаю, что мы учились понимать не только язык, но и какие-то идеи. Хотя ему тогда, кажется, было не больше, а то и меньше, чем мне сейчас…
Одна из песен, которые мы пели на уроках и которую он заставлял нас разбирать по словам — вернее, по смыслам — была The Boxer Саймона и Гарфанкела.
Я сегодня беседовал с одним человеком, очень хорошим, но очень заплутавшим, и внутри запели они. Не скажу, что эту песню я помню всегда — но это одна из вещей, в связи с которыми я вспоминаю Боба Дилана с его словами к Джону Леннону: «Слушай текст».
Там, кстати, был куплет, который в школе Лойко нам не дал. Позже, услышав оригинал, я об этом узнал. И удивился — стоило ли скрывать. Потом подумал, что стоило.
Сейчас, будь я педагогом, я бы тоже его не дал. Песня хорошая, и этот куплет говорит многое о характере героя — по себе знаю. Но это те вещи, которые каждый (или через одного?) потом открывает в себе и для себя сам.
Тем мальчикам и девочкам, которыми мы были тогда, не нужно было знать про
«But I get no offers,
Just a come-on from the whores on Seventh Avenue…»
Да и что такое Седьмое авеню я узнал чуть позже.
И уж тем более не надо было знать, что бывают такие ситуации в жизни, когда
«I do declare,
There were times when I was so lonesome
That I took some comfort there…»
Это бывает, это не страшно. Но не страшно для человека, который раньше этого куплета услышал другой:
«In the clearing stands a boxer
And a fighter’s by his trade.
And he carries the reminders
Of every glove that layed him down
Or cut him ’till he cried out
In his anger and his shame…
«I am leaving, I am leaving…»
But the fighter still remains…»
Многие надо мной смеются, да я и сам понимаю, что «спецназовец» из меня тот еще. Но дело тут не в навыках и не в психологии даже. Здесь речь о том, что, действительно, все бывает в жизни.
И даже бывают вещи, которые ты и вообразить был не в состоянии. Но они происходят — и когда это случается, не так важно, как ты реагируешь на них. Важно, как ты выходишь из состояния реакции. Вышел более сильным, но «чуть менее живым» (С) — молодец. Уходишь — но боец остается.
Все равно главное в тебе — осталось, наверняка. Стал крушить все вокруг и махать кулаками после драки — зря.
К сожалению, это те вещи, которые ни объяснить, ни передать никак невозможно. Те, кто смог это пережить и переплавить в опыт и снисходительное отношение к жизни, смотрят с надеждой на тех, кому это лишь предстоит.
Ведь очень легко испугаться, слить и напортачить всякой ерунды. О которой потом будешь жалеть. Сложнее — оставаться боксером, бойцом — и, да, если хотите, бойцом спецназа.
Это требует умения полностью отвечать за себя, как минимум. Зато потом это дает и моральную, и реальную возможность и право отвечать за других людей. Справился с собой — сумеешь и другим помочь, и направить их туда, куда надо. Как-то так.
Кстати, и музыка, мне кажется, нужна для этого. Не вымещать на ком-то свои комплексы, а нести на себе свой опыт и дарить свои решения для тех проблем, которые… Ну, которые у кого-то есть, может…
